С конца апреля во многих отдельных магазинах и сетевых точках на территории России в продаже стали появляться «сухпайки» российской армии с лейблом: «Не для продажи». Примечательно, что выставляют их в секциях снеков или специй. Цена сильно разнится от точки и аппетитов ритейлеров, но в большинстве случаев находится в диапазоне от 250 до 850 рублей. Нарушение правил торговли неуместно обсуждать, — ибо вряд ли товар сопровождается необходимыми сертификатами соответствия, — но сейчас речь об ином.
Для непосвященных: все готовые армейские пайки весят 2100 граммов и состоят из 29 наименований. Состав каждого сухпайка утвержден приказом Минобороны. Военные наборы представлены в 7 версиях. Все продукты, из которых изготовлен любой паек, должны иметь сертификаты соответствия.
Как правило, «полезный» вес пайка — 800 граммов. В этот объем входит 8х 100 граммовых упаковок с кашей, шпиком, рагу и прочими деликатесами. Остальной полезный вес — это печенье, чай, шоколад и столовые приборы. Для того, чтобы понять, имеет ли такая покупка смысл, давайте попробуем понять, какие продукты питания сегодня реально купить за минимальные 250 рублей в среднем российском супермаркете. Итак:
Или что-то вроде: 1кг гречки + 0,3 кг курицы + 0,1 кг сыра. От голода помереть не получится, но и полноценным питанием это назвать сложно. Очевидно, пищевая ценность сухового пайка за 250 рублей и самых стандартных продуктов за эту же цену примерно равнозначна. Другими словами, 250 рублей — абсолютно резонная цена ИРП, дороже — сомнительная.
Сам по себе факт продажи сухих пайков в точках стационарной или дистанционной торговли довольно шаблонен: как в рунете так и в глобальном интернете есть сотни магазинов, где можно беспрепятственно приобрести ИРП практически любой армии мира. Это абсолютно стандартный товар, выпускающийся специально для продажи.
Но главная фабула ИРП, массово реализующихся с отметкой «Не для продажи» находится в другой плоскости. Если один генерал, отвечающий за снабжение вооруженных сил, смог организовать поставки сухпайков в розничные магазины, почему другой другой генерал не может организовать поставки танков и самолетов, находящихся на хранении, в пункты приема металлолома? Конечно, может.
По этой причине сегодня так много подтвержденных и пока неподтвержденных сведений о суициде и увольнениях в армии РФ. И это в военное время, когда любая информация закрыта военной тайной. Можно быть уверенным, что по окончании спецвойны правда, полностью или частично, вылезет наружу.
Постоянно появляются сообщения о том, что военнослужащие и сотрудники Росгвардии отказываются ехать воевать в Украине. Некоторым из них помогает юрист Максим Гребенюк, автор паблика «Военный омбудсмен». Он рассказал, почему без объявления военного положения и в отсутствие письменного приказа за такой отказ невозможно завести уголовное дело, но можно уволить со службы — так и происходит («Медиазоне» известно, например, что в одном из регионов проект приказа об увольнения получили сразу 500 росгвардейцев, отказавшихся воевать).
За полтора месяца войны уже не раз появлялись сообщения о том, что военнослужащие или сотрудники Росгвардии отказываются участвовать в боевых действиях на территории Украины.
К примеру, в начале февраля командир взвода оперативной роты ОМОН «Пластун» Фарид Читав и 11 его подчиненных проходили учения «Заслон — 2022» в Крыму, а 25 февраля командование предложило им отправиться в Украину. Нацгвардейцы ответили, что это незаконно. Тогда их вернули в Краснодар, а после служебной проверки уволили. Все омоновцы подали иски о незаконном увольнении, но позже девять из них отозвали жалобы.
12 марта украинское издание «Ґрати» написало, что воевать отказались около 80 российских срочников и контрактников из числа морпехов — они попали в зону боевых действий в Херсонской области, часть оказалась под минометным обстрелом, после чего многие написали рапорта об отказе в участии в «спецоперации».
В конце марта отказалась воевать часть контрактников 4-й гвардейской военной базы в Цхинвале, где служат как россияне, так и жители самопровозглашенной Южной Осетии. Около 300 человек вернулись в республику из Украины. Вероятно, это произошло из-за того, что один из солдат подорвался на мине, а генерал запретил забирать его тело.
4 апреля стало известно, что еще в начале войны участвовать в боях отказались 11 омоновцев из Хакасии — они тоже были на учениях на западе России и в Беларуси, из амуниции у них были только орудия для подавления протестов — щиты и дубинки — при этом они попали под обстрел из тяжелого вооружения. Семеро были ранены, один пропал без вести, утверждает местное издание «Новый Фокус».
Наконец, сегодня «Псковская губерния» написала о 60 военных, которых после первых дней войны вывели в Беларусь, после чего они вернулись в место дислокации — в Псков. Сейчас большую часть из них увольняют, а некоторым угрожают уголовным делом.
Чем грозят подобные отказы, могут ли военные и сотрудники Росгвардии попасть под увольнение или уголовное дело, «Медиазона» решила обсудить с Максимом Гребенюком, автором паблика «Военный омбудсмен», который консультирует тех, кто не хочет воевать.
От военного ветеринара до «военного омбудсмена»
Максим Гребенюк родился в Ростовской области, отучился на врача ветеринарной медицины в военном вузе в Москве, а с 2009 года стал работать на Северном флоте — помощником командира бригады морской пехоты по правовой работе. Уже во время службы получил юридическое образование, в 2012 году перешел в военную прокуратуру — сначала был помощником военного прокурора в гарнизоне в Амурской области, потом служил в Чечне и Севастополе, а с 2016 года по 2020-й, уже после присоединения Крыма к России — в Джанкое.
Потом снова переехал на Дальний Восток, в военную прокуратуру Уссурийского гарнизона, но вскоре уволился в звании майора юстиции. В начале этого года Гребенюк получил статус адвоката в Приморском крае.
Гребенюк вспоминает, что еще на заре своей карьеры проводил время на юридических форумах, отвечая на вопросы, связанные с военной службой. В декабре 2020 года он создал «ВКонтакте» паблик «Военный омбудсмен», который ведет до сих пор. «Я помогаю только военнослужащим, потому что военное право несколько отличается от гражданского», — объясняет он. Сейчас у паблика почти 12 тысяч подписчиков.
Помощь «военного омбудсмена» бывает как безвозмездной, так и платной — например, за полное экспертно-юридическое сопровождение увольнения со службы назначена цена в 100 тысяч рублей. Но 26 февраля, сразу после начала войны, Гребенюк написал: «Объявляю о бесплатной юридической помощи военнослужащим, попавшим в сложную правовую ситуацию из-за последних событий».
Отказники. «Сделал вывод, что личный состав отправляют на верную гибель»
С начала войны поступило около 40 обращений, адвокат консультирует военнослужащих по телефону или в чатах. Все они не хотят участвовать во вторжении в Украину, но опасаются увольнения или уголовного преследования.
Тот, кто не хочет ехать в Украину, должен написать об этом рапорт. Гребенюк знает от своих бывших коллег, что сейчас в кабинетах прокуроров и следователей в приграничных регионах скопилась «масса рапортов отказников, там стопки уже до потолка».
«Прокуроры и следователи не знают, что делать с ними, — говорит Гребенюк. — Дело возбуждать нельзя, не направлять материалы никуда — тоже нельзя, поэтому они ничего и не делают. Только участвуют в запугивании военнослужащих — если не поедешь, то возбудим дело».
Несколько таких рапортов адвокат передал «Медиазоне». Например, один из военнослужащих пишет, что за несколько дней до начала войны стал выполнять задачи в составе группы сотрудников ФСБ в качестве водителя автомобиля «Урал». Через несколько недель он несколько раз попал под артиллерийский обстрел, а еще неделю спустя руководитель группы предложил солдату переместиться еще дальше «в небезопасный район». Водитель ответил отказом, отметив в рапорте, что считает нецелесообразным свое пребывание в новой дислокации «с целью сохранения себе жизни и здоровья».
Другой военный — тоже водитель — в рапорте сообщил, что за несколько дней до войны был отправлен в командировку «для выполнения специальных задач», стал попадать под обстрелы, «видел потери военной техники и личного состава», из чего «сделал вывод о том, что личный состав отправляют на передний край боевых действий, на верную гибель».
Через несколько недель он обратился к командиру и сказал, что свое участие считает «не целесообразным», «возвращаться после отступлениях на передний край не желает».
«Туда нередко заезжают на тентованных "Уралах", покрытых брезентом, и пули, грубо говоря, свистели по салону, по кузову, — комментирует Гребенюк. — И военнослужащие, уже имевшие опыт в Чеченской республике, которые, ну, не сказать, что трусы там какие-то, многие понимают, что так нельзя просто — никто не подписывался под то, чтобы быть мясом. Поэтому очень многие отказываются».
Дела за отказ воевать не заводят, всем угрожают увольнениями
В российском Уголовном кодексе для военнослужащих есть целых 22 статьи, они образуют главу 33 УК — преступления против военной службы. Но к преследованию за отказ воевать с Украиной можно подвести лишь одну из них, считает Гребенюк — статью 332 УК, «неисполнение приказа, причинившее существенный вред интересам службы».
До сих пор ни одно дело по этой статье, знает бывший прокурор от своих коллег, возбуждено после 24 февраля не было: «Проблема в том, что приказов об участии в боевых действиях на заграничной территории не существует, ведь у нас не введено военное положение. Военнослужащих просто ставят перед фактом — едем туда, открываем огонь там. Их мнение — готовы они или не готовы — спрашивают только на стадии укомплектовывания. Тем, кто говорит, что готовы, дают приказ. А тот, кто не готов — он приказ этот не получает вообще».
Помимо этого, отмечает адвокат, статья предполагает, что неисполнение приказа нанесло «существенный ущерб интересам службы», а доказать это в отсутствие военного положения невозможно. «Наше законодательство все же строилось под мирное время. Поэтому существенный вред — это, например, когда военные на своей территории защищают воинскую часть, оставили ее, а она сгорела. А в данном случае каким образом будет существенный ущерб? К тому же ведь у нас транслируется через СМИ, что все хорошо, что все идет по плану, все поставленные задачи выполнены, а в случае возбуждения дела придется объяснять, какая боевая задача была сорвана. Военнослужащий получит копию с описанием такого ущерба и сможет разместить в СМИ, а это нам не выгодно», — рассуждает юрист.
Саму статью 332 УК Гребенюк считает мертвой — практически не применяющейся на деле. «В моей практике был только один случай — в Чечне, когда Крым комплектовали войсками, а военнослужащие в Чечне получали намного больше, и не захотели ехать в Евпаторию, — вспоминает адвокат. — Им выдали приказ, они демонстративно отказались, прям перед строем. Там возбудили дело, но это признание — царица доказательств — сработало. А в случае с военной операцией можно и оправдательный приговор получить, потому что я не вижу, как можно в данном случае доказать вред интересам службы. Но дела просто не возбуждают».
Гребенюк констатирует, что если, несмотря на запугивания уголовным делом, «военнослужащий проявляет твердость, его быстренько увольняют по невыполнению условий контракта». В одной из российских частей поле такого отказа командование Росгвардии ознакомило около 500 военнослужащих с проектом приказа об увольнении.
В нем говорится, что они будут уволены в связи с «самовольным отказом продолжать участие в выполнении служебно-боевых задач» — это случилось примерно через неделю после начала войны в одной из приграничных с Украиной областей. До этого часть принимала участие в учениях «Заслон-2022». К Гребенюку обратились трое росгвардейцев.
«Вообще роль росгвардейцев в спецоперации заключается в том, что они принимают под охрану объекты, взятые Минобороны — электростанции и так далее, они легко вооружены и к условиям боевых действий не готовы. Но тут получилось так, что они попали в столкновение с тяжеловооруженными подразделениями ВСУ. Ко мне обратились пока три человека — один хочет уволиться, лишь бы дело не возбуждали, другие двое и ехать не хотят, и увольняться, потому что у них ипотека военная. Вот ждем, чем это все закончится», — говорит Гребенюк.
Пока что никого из этой части не уволили и всех отказников отправили в отпуск. Сколько росгвардейцев под угрозой увольнения передумало и согласилось отправиться воевать, неизвестно.
Адвокат считает, что честнее было бы, если бы в России все же ввели военное положение. «Тогда все было бы последовательно — действуют законы военного времени, статья за невыполнение приказа более жесткая и более структурированная, — рассуждает он. — А так у нас мирное время, и конструкция статьи не позволяет привлекать за то, что где-то там за границей, во время какой-то спецоперации кто-то не выполнил приказ, который даже документально не был оформлен».
Источник: https://zona.media/Медиазона — иностранное средство массовой информации, выполняющее функции иностранного агента, и (или) российское юридическое лицо, выполняющее функции иностранного агента.
Генассамблея ООН отстранила Россию от Совета по правам человека. В заседании принимали участие представители 193 стран. За исключение проголосовали 93 государства.
Новость сама по себе не самая приятная, ибо граждане России с сегодняшнего дня стали де-юре бесправными и беззащитными в любой точке земного шара (думаю, утверждать, что в России существует независимое открытое и/или объективное правосудие, никто не решится). С другой стороны, это больше политическое решение, нежели прагматичное — по нескольким причинам:
— в России слабо развита практика отстаивания прав личности в судебном порядке — другими словами, государство не волнует защита прав граждан; — ООН прекращает расследование любых кейсов на территории России. Теперь любые правонарушения на митингах, демонстрациях (как расстрел мирного шествия в 1962 году в Новочеркасске) и других массовых мероприятиях — исключительно внутреннее дело РФ; — любые конфликты при участии России на территориях других государств отныне будут расследоваться без участия РФ — это касается всех спорных территорий, включая Приднестровье, Абхазию, Южную Осетию и т.д.
Скорее всего, в самой России это решение будет проигнорировано, ибо страна никогда не проявляла особой активности в делах Совета. Но этот шаг несомненно важен на пути дальнейшей изоляции преступного режима от любых цивилизованных инструментов влияния.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
