Они обязательно вернутся

Первая августовская статья от ВВС: Псковская область, 40 километров до Европы — Евросоюза и Эстонии. Газа нет, водопровода нет, сортир на улице, душ в пруду. Пенсионерка в 84 года торгует морковью, чтобы выжить. Приходит с рынка — и молится на Чмоню. Им высасывают мозги хайнлайновские арахниды!

 

В селе Выбуты у церкви собралась большая толпа. Люди выстраиваются в очередь, чтобы приложиться к иконе святого. Православный священник в золотошвейном облачении поет молитву за Россию: «О нашей благословенной стране, ее правителях и ее войске». Среди паствы российские военнослужащие. Крестятся тремя перстами по православной традиции. Украина не упоминается, но она в мыслях людей.

«У нас в семье много молодых людей, которые там служат, — рассказывает мне одна из прихожан, Людмила. — Бог их не оставит. Они обязательно вернутся домой». Но многие российские солдаты не вернулись.

Буквально в нескольких метрах, на деревенском кладбище, два десятка свежих могил российских десантников. Могильник устлан венками, развеваются на ветру знамена полка. К деревянным крестам прикреплены таблички с именами и датами смерти. Все эти солдаты были убиты после 24 февраля: дня, когда Россия начала вторжение в Украину. Эта сцена является ярким напоминанием о «значительных потерях», которые, по признанию Кремля, Россия понесла на Украине.

Вторжение было идеей президента Владимира Путина. Он приказал. Это его «спецоперация». Несмотря на тысячи погибших мирных жителей на Украине, кремлевский лидер не выказал ни малейших угрызений совести, ни намека на сожаление по поводу своего решения напасть на суверенное, независимое государство.

А как же российская публика? Спустя более пяти месяцев верят ли россияне, что их президент принял правильное решение? В крупных городах, таких как Москва и Санкт-Петербург, нередко можно услышать критику кремлевской «спецоперации». Но это село далеко от столицы, в девяти часах на северо-запад от Москвы.

Выезжаю из села и направляюсь в областной центр Псков. Когда я проезжаю мимо военной базы, мое внимание привлекает лозунг на плакате снаружи: «Границы России никогда не кончаются!»

Псков – средневековый город-крепость, повидавший за тысячу лет немало сражений. Древняя цитадель с ее высокими стенами и сторожевыми башнями необычайно актуальна и символична. Именно так Кремль изображает современную Россию: как осажденную крепость, которой угрожает Запад.

В городе, на захудалом спортивном стадионе советских времен, они воссоздают битву времен Второй мировой войны. Люди, выдающие себя за русских партизан, участвуют в перестрелке с группой, переодетой в немецких нацистов. Горит макет русской деревни.

Кремль сравнивает происходящее сейчас на Украине со Второй мировой войной. Он настаивает на том, что сегодня русские снова стали жертвами, героями, освободителями: хорошими парнями, сражающимися с нацистами и фашистами. Это ложный образ. Параллельная реальность. Но многие здесь в это верят.

«Мой младший ребенок говорит, что русские всегда побеждают. Что Россия всегда будет побеждать. Надеюсь, это правда, — говорит одна из зрителей по имени Татьяна. — Прошлое учит нас тому, что люди отдали свои жизни, чтобы мы могли жить. Вот почему мы должны поддержать наших солдат сейчас».

Организаторы мероприятия недовольны нашими вопросы об Украине. Когда я собираюсь взять интервью у другого зрителя, нас прерывает режиссер реконструкции. Он неловко улыбается. «Спасибо, что пришли, — говорит он. Я уважаю вас. Но я должен попросить вас уйти. Это сложная часть страны». Она также является одной из самых бедных.

Продолжаю путь по Псковской области и еду в Новоржев. Россия может быть энергетической сверхдержавой, но в этом городе нет газа - он все еще строится. Чтобы отапливать свои дома, многие здесь сжигают дрова. В одном многоквартирном доме, который я посещаю, нет водопровода. Жители приносят его ведрами из колодца.

На местном рынке встречаю пенсионерку Наталью Сергеевну. Более двух десятилетий пребывания Владимира Путина у власти не дали ей комфортной пенсии. Чтобы прибавить к пенсии, Наталья продает все, что выращивает дома: от ежевики до горшечных растений.

В свои 84 года Наталья все еще трудится в саду, сажая и собирая картофель, чтобы заработать дополнительные деньги. Однако она не винит своего президента. «Мне нравится Путин и то, что он делает, — говорит она мне. — Мне его жалко. Он не знает покоя. Что касается Америки и всех этих других возмутителей спокойствия, то они просто хотят разорвать Россию на части. Они не понимают, что они не должны пытаться нас унизить».

Я много раз слышал критику, высказываемую Натальей в адрес Украины, США и Запада, по российскому телевидению ранее. Вряд ли это способно удивить.

«Единственная программа, которую я смотрю, это вечерний выпуск новостей «Время». Я заканчиваю поливать сад к восьми часам, затем готовлю себе ужин и сажусь смотреть новости.» Наталья Сергеевна житель Новоржева

В России телевидение остается ключевым инструментом формирования общественного мнения. А поскольку Кремль контролирует телевидение, он в значительной степени контролирует повествование и обмен сообщениями в стране. Тем более, что независимые СМИ в России замолчали. Результат: российская общественность получает сильно отфильтрованную, искаженную картину того, что происходит в Украине. Но государственная пропаганда не работает изолированно.

Подобно саду Натальи Сергеевны, в котором много ягод, фруктов и овощей, в России есть благодатная почва для идеи России как империи, сверхдержавы, диктующей правила своим соседям и борющейся с Западом. Кремль знает, что его послание найдет отклик у многих здесь. Но задать аккорд — это одно. Убедить россиян присоединиться к борьбе на Украине — совсем другое дело.

«Я поддерживаю спецоперацию. Столько наших ребят погибло, — говорит 18-летний студент из Новоржева. — Если меня призовут, я пойду драться. Но я не хочу записываться». «Наш долг — воевать, если нас зачислили, — говорит мне другой студент, Константин. — А то я туда и близко не подойду. Ни за деньги, ни за что. Семья важнее».

Кремль может доминировать на информационном ландшафте. Но есть пределы его силе убеждения.

Стив Розенберг, Редактор BBC Россия из Пскова.

 

С началом самого спокойного для России месяца! Генералы Пуго и Крючков уже гладят парадные мундиры. Дефолт объявили заранее, вторую чеченскую украинскую кампанию — тоже. Подводный крейсер с названием города-героя «затонул при буксировке во время шторма», не дожидаясь 12 августа. Ханкалинский вертолет уже мало кто помнит, но и Ми-26 уже падали загодя. Все уже случилось — остались только генералы.

Украинцы — мастера спецопераций XXI века

 

Генерал-майор австралийской армии в отставке Mick Ryan — признанный специалист в стратегиях войн будущего, конфликтов XXI века. Его мнения не обходят стороной, разбирают и цитируют. Сегодня он обновил мысли касательно стратегии Украины, выраженные в мае. Получившей от автора название "Стратегии коррозии".

 

Важно, чтобы мы изучали украинскую военную стратегию и то, как они воюют. Стратегия Украины предлагает важные идеи для модернизации западных вооруженных сил, многие из которых погрязли в интеллектуальных зыбучих песках холодной войны и COIN доктрин (COunter-INsurgency — КООП, контроперации — то, что сегодня и проводит Армия Украины, прим.)

Во время вторжения российские военные были вынуждены постоянно переоценивать свои стратегические цели. Россия понизила свои политические цели для Украины и стратегию их достижения. Украинцы сражались и подрывали российскую стратегию.

В то время как политические цели определяют то, как ведется война, и какие сражения ведутся, сражения также изменяют политические цели. Этому способствовала украинская военная стратегия, реализованная мужественно и дисциплинированно.

Украинцы добились этого, приняв простую военную стратегию: коррозию. Украинский подход охватил коррозию физических, моральных и интеллектуальных способностей России бороться в Украине и в глобальной информационной среде.

В этой стратегии коррозии Украина атакует русских там, где они слабы, а также использует часть своей боевой мощи, чтобы задержать и расстроить российские боевые силы. Она выходит за рамки тактики и операций — как я уже отмечал ранее, стратегия также воздействует на российское военное поведение.

Британский военный историк и теоретик Бэзил Лидделл Харт назвал это непрямым подходом. Он писал, что «эффективные результаты в войне редко достигались, если только подход не был настолько косвенным, что гарантировал неготовность противников встретить его» (я тоже три раза перечитывал формулировку — прим.)

Украинцы приняли этот совет близко к сердцу. Они атаковали самые слабые системы физической поддержки армии в полевых условиях — сети связи, пути тылового снабжения, тылы, артиллерию и старших командиров на их командных пунктах.

В битвах за Киев и Харьков украинцы смогли сражаться с русскими до упора, потому что они смогли проникнуть в тыл русских и уничтожить часть их материально-технической поддержки.

И при этом они оказали значительное влияние на боевой дух русских. Тем самым украинцы разъедали северную русскую экспедицию физически и морально изнутри и форсировали ее изгнание из Украины.

Однако украинцы добились меньшего успеха с этим подходом на Донбассе. Из-за выравнивания линии фронта и сосредоточения большей части российских наступательных сил украинцы были втянуты там в бой на истощение на многие недели.

Это способ ведения войны, которого придерживаются русские, и которого украинцы предпочли бы избежать. Это была тяжелая и разрушительная битва, в которой многие жизни были потрачены с обеих сторон из-за незначительных тактических успехов русских.

Введение HIMARS изменило эту динамику. Это позволило украинцам перестроить свои оборонительные операции на востоке и адаптироваться для атаки российской силы (артиллерии), нанося удары по ее складам боеприпасов.

Украинцы вновь применяют асимметричную обычную тактику, которую они так успешно использовали в начале войны. Это украинская «глубокая битва», неотъемлемая часть их стратегии коррозии.

Еще одной ключевой целью являются узлы управления и контроля, или, другими словами, командные пункты с высшими российскими командирами. Возможность быстро нацеливаться на них и использовать HIMARS, чтобы нанести максимальный ущерб, жизненно важна.

Потому что помимо физического есть психологическое воздействие. Удаление штаба также удаляет важные узлы координации, нарушая единство усилий сил. Нацеливание на солдат и отряды ухудшает (еще больше) их боевой дух и сплоченность.

Моральный дух России подрывается из-за поражений на полях сражений на юге, снижения доступности артиллерии и уничтожения (видно в социальных сетях) складов снабжения. И такие умные украинские новшества тоже сказываются.

Использование социальных сетей, демонстрирующих недостатки России, усилило эту моральную коррозию. Падение морального духа привело к снижению боевой дисциплины, дезертирству русских, отказам на поле боя и, что ужасно, частым военным преступлениям.

Украинцы также навязали русским более глубокую форму интеллектуальной коррозии. Стремясь добиться какой-то победы из-за предыдущих неудач, русские берут на себя больший тактический и оперативный риск в своих военных операциях.

В более широком смысле русские вынуждены формировать добровольческие батальоны, которые не будут так хорошо оснащены, командованы или обучены, как российские войска, вступившие в Украину в феврале. Это разъедает российские вооруженные силы и их способность поддерживать операции в долгосрочной перспективе.

Украинская последовательность в реализации своей стратегии разъедания теперь приводит к тому, что российская армия находится под давлением, не имея достаточных подкреплений, чтобы заменить все более истощенные силы, которые подвергаются физическим и психологическим атакам.

В стратегическом плане украинцы подрывают международное положение России своими операциями глобального влияния. И они заручились стратегическими обязательствами ЕС и НАТО.

Разъедая российскую армию физически, морально и интеллектуально, украинцы развили военное искусство. Так выглядит война 21 века. Украинцы оказались в этом мастерами.

Украина, в основном, отказалась воевать так, как хочет воевать Россия. Она разработала и внедрила свою собственную военную стратегию с большой дисциплиной. Чему другие страны могут научиться у Вооруженных сил Украины? МНОГОМУ. Это тема следующего треда. Конец.

 

Если вы читаете аналитиков в Твиттере, Мик — один из тех, кого можно рекомендовать. Он следит за развитием событий с самого начала и временами публикует интересные мысли, которые не приходят в головы многим из его коллег. У этого треда почти 10.000 лайков, 2.500 ретвиттов и 300 цитирований менее, чем за 8 часов.