ratrussian

Каких-то полгода назад «российский олигарх» ассоциировался с чем-то запредельным, недостижимым и всевластным. Олигархи заказывали яхты, которые больше и дороже всех военных кораблей, построенных за 22 года. Они покупали небоскребы, острова и гражданство.

Сегодня понятие «олигарха из России» стало токсичным за пределами государства: у них арестовывают счета и собственность, отзывают виды на жительство, запрещают въезд, а следствие всего этого — ожидаемое банкротство многих из них. Предельно простой вопрос: «Согласились бы вы сегодня быть в роли российского олигарха?» Рискну предположить, что олигархи еще достаточно неплохо себя чувствуют, пока ими плотно не занялись спецслужбы. Последние все еще заняты менеджерами Газпрома и оборонных предприятий.

«Космонавтикой» гордились все от мала до велика: шутка ли — в 1970-1980-е годы количество космических запусков страны на 1/6 части суши кратно превышало показатели всего остального мира вместе взятого с устойчивой долей в 75-80% на протяжении десятилетий! В 2022 доля Российской Федерации едва дотягивает до 10%, причем все запуски произведены одним единственным «Союзом», совершившем первый полет... притормозните на секунду — в 1966-м году. А всю «большую страну с мощной экономикой» обогнал по числу запусков один лишь частный предприниматель из колыбели апартеида и Нелсона Манделы.

Профессия «космонавта» на протяжении 60 лет неизменно ассоциировалась с прогрессом, научными достижениями и героизмом. Юрия Гагарина приглашали в гости с визитом десятки стран, и только в силу существовавших тогда неформальных правил и условностей он успел посетить лишь 29 государств. Вы же не знаете фамилию ни одного российского космонавта, правда? Да и незачем знать имена мракобесов, завесивших весь отсек на МКС иконами, коврами и ликами святого КГБшника Кирилла.

В новейшей истории «российская экономика» так и не смогла выбраться из системного застоя и близко приблизиться к показателям доли ВВП даже поздних 1980-х, когда СССР все еще оставался 2-й экономикой мира. Нынешние условные 1,7% участия государства в мировой добавочной стоимости давно воспринимались с большой иронией, но, начиная с 2022-го, будут восприниматься с нескрываемым смехом. Сегодня в России прекратили деятельность компании, вклад которых в ВВП составлял 40%, а в среднесрочной перспективе падение, вероятно, достигнет 70%. Таким образом, лет через пять доля российского ВВП на планете в 0,8-0,9% — реальность. У Нигерии, например, примерно такие показатели.

То же самое с «российским автопромом»: все более-менее понимали, что отечественной автомобильной промышленности в серьезном понимании как не было, так и нет, но все же «стабильные» объемы производства как локальных марок, так и многочисленных зарубежных сборочных заводов наделяли ощущением, что дефицита на рынке, по крайней мере, ждать не приходится. В мае 2022 произведено 3.720 автомобилей. Всего. И это только отечественные марки да китайский Haval. В Иране производят примерно 72.000 автомобиля в месяц или в 20 раз больше.

Вооружение, которому нет аналогов в мире, практически сразу получило запоминающийся ярлык. И в этом случае все случилось именно так, как виделось по мультикам (сталося, як гадалося): от «аналоговнетного вооружения» отказываются даже небогатые азиатские страны, остававшиеся в числе покупателей в силу того, что западный рынок занят производителями более качественных игрушек. Китай довольно потирает руки, понемногу замещая роль поставщика вооружений в Азии.

Какие ассоциации вызывал «Черноморский флот» еще полгода назад? Вероятно, что-то достаточно грозное и способное решать боевые задачи, как минимум, в пределах бассейнов Черного и Средиземного морей. Какие связи побуждает это словосочетание сегодня? Организованная преступная группировка, пополнившаяся десятком новых «подводных лодок», обстреливающая с большого расстояния порты, зернохранилища и городские кварталы. С большого расстояния, ибо «черноморский флот» боится нескольких штучных установок Harpoon. Да к черту ракетные установки — он даже парад ВМФ боится провести за сотни километров от зоны действий.

Можно еще долго говорить об утративших или видоизменивших смысл понятиях «патриотизма», «своих не бросаем», «можем повторить», «оккупации-освобождения» и многом ином, что пропаганда извратила, обезглавила и уничтожила, превратив сам язык во что-то иZVращенное, помойное и шиZоVреническое. Но у каждого есть какие-то свои триггеры — у меня таким является представление о типичном фашисте-нацисте времен Второй мировой войны. Образ, создававшийся десятилетиями литературой, кинематографом и всеми другими доступными видами искусства. Образ жестокого, безжалостного и бесчеловечного немецкого солдата, тем не менее, все еще обладающего какими-то остатками воинской чести. И способного на организацию переворотов и покушений.

Рашизм опустил, переиначил и извратил и эти определения, наделив их горько-ироничной окраской. Сегодня уже нет фашистов и нацистов, но есть «фашики» и «нацики». Типичным фашиком стал педагог Чмоня, которого силой вынудили заниматься делами, для которых чмони не обучены и не предназначены. А типичный нацик — это россиянин Рассказов или Мильчаков в татуировках, шевронах «Мертвой головы» и призывами уничтожать все нерусское. А «нацистская семья» — это пенсионеры, с нетерпением ожидающие обещанных 7 млн. рублей, за которые, наконец, можно будет купить белые жигули. О «воинской чести» целесообразнее просто умолчать: это понятие на 1/9 части суши перестало существовать.